Богатырь взмостился на заднюю ось, уперся руками в спинку экипажа, и мы отправились дальше, к перевозу. Я чувствовал, как экипаж начал раскачиваться с подозрительной любезностью, — вот-вот дроги лопнут.
— Эй, ты, шевели бородой, ядрена канавушка! — покрикивал Балабурда на кучера.
Перевоз был пуст. Балабурда схватил канат и так принялся его раскачивать, что из сторожки выскочил перепуганный перевозчик.
— Васька, разбойник, да ты столбы выворотишь! — отчаянно вопил он.
— А ты не спи, ядрена канавушка…
Пока мы переправлялись на другую сторону, перевозчик не переставал ругаться.
— Навяжется же этакое чадушко, прости господи!.. А канат бы оборвал, тогда что?.. Одно слово — медведь…
— Ну, перестань… Будет.
— Знаем мы твои-то художества, Вася…
В голосе перевозчика послышалась уже любовная нота. Мне нравилось, что односельчане звали своего богатыря этим детским именем: Вася. Именно Вася, и больше ничего. Такого уж бог уродил, и ничего с ним не поделаешь, а все-таки любопытно.