— Ах, что я с нею только делать буду, Кутафья!.. И царя Гороха боюсь, и добрых людей будет стыдно, когда узнают.
Красавица Кутафья нахмурила свои соболиные брови и говорит:
— О чем ты плачешь, матушка? Пошли ее в кухню, на самую черную работу вот и всё… Никто и не посмеет думать, что это твоя дочь.
— Да ведь жаль ее, глупую!
— Всех уродов не пережалеешь… Да я и не верю ей, что она твоя дочь. Совсем не в нашу семью: меня добрые люди красавицей называют, и брат Орлик тоже красавец. Откуда же такой-то уродине взяться?
— Говорит, что моя…
— Мало ли что она скажет… А ты ее пошли на кухню, да еще к самому злому повару.
Сказано — сделано. Босоножка очутилась на кухне. Все повара и поварихи покатывались со смеху, глядя на нее:
— Где это наша царица Луковна отыскала такую красоту? Вот так красавица! Хуже-то во всем гороховом царстве не сыскать.
— И одежонка на ней тоже хороша! — удивлялась повариха, разглядывая Босоножку. — Ворон пугать… Ну и красавица!