— Это верно: машина, — подтвердил Левонтич, вылезая из-за камня.
Солнце стояло уже почти над самой головой, и даже здесь, на вершине горы, чувствовался зной. Небо было совершенно чисто, и только с полуденной стороны, надвигаясь, круглилась темная грозовая тучка. Горная панорама теперь открывалась во всей своей красоте и очерчивалась по горизонту туманной дымкой, точно была вставлена в раму.
— А куда ходят на могилку отца Павла? — спросил Павел Степаныч.
— Эвон Рябиновая гора вытянулась на полдень, так сейчас за ней, — коротко ответил Ефим, указывая гору. — Там и могилка…
— Нынче над ней крышу поставили, — объяснил Левонтич. — Прежде-то не дозволяло начальство…
— Отец Павел у вас святым считается, Ефим?
— Угодник божий…
— Откуда же он попал сюда?
— А неизвестно, Пал Степаныч… Сказывают, что из солдат. В лесу проживал много лет… Зиму и лето ходил босой. К живому еще к нему народ ходил, ежели он дозволял…
— А как же он мог не позволить.