— Что ты делаешь?! — крикнул я, хватая «брата Ипполита» за плечо.
Он удивленно повернул ко мне свое бородатое широкое лицо с какими-то детскими серыми глазами и не вдруг ответил:
— А вот за угощеньем человек пришел, ну, так я его и гово…
— Нехорошо драться, Ипполит. Оставь…
— Эх, один бы разок еще ударить… Можно?
— Нет, довольно.
Пока «брат Ипполит» размышлял, можно или нельзя ударить еще один разок, вопившее под ним что-то воепользовалось этим раздумьем и как-то вывернулась. Оказалось, что это был солдат, известный под кличкой Вилка. Он поднялся, встряхнулся, ощупал себя, сомневаясь в собственной целости, оправил сбившиеся штаны и рубаху и проговорил добродушным тоном, который совсем уж не соответствовал недавним отчаянным воплям:
— Ну и чертушка… ах ты, братец ты мой?!. Думал, и не дыхану больше: чисто как жернов навалился. Ну и идол…
Удостоверившись, что руки, ноги, ребра и скулы целы, Вилок уже совсем добродушно прибавил:
— Ведь этак-то живого человека можно и убить… Вот так получил угощенье. В полной форме…