Не успеет, бывало, Иван Иванович показаться на площади перед училищем, а в классах уже слышен полет мухи или поскребывание шальной мыши, забежавшей в храм науки. Проворный сторож, мрачный и с крепким запахом махорки, Игнат, моментально растворяет перед Иваном Ивановичем дверь и быстро снимает с него форменную горнозаводскую шинель. Фигурка смотрителя на подпрыгивающих ножках показывается в старшем классе. Ученики вскакивают с мест, как один человек, и вытягиваются в струнку.
Иван Иванович, сверкая стеклами очков, с важностью направляется к кафедре, давая знак кивком головы, что можно садиться. Ученики тем же заученным движением опускаются на сиденья, и водворяется гробовая тишина.
— Тиунов, — пищит с кафедры педагог, — можешь ответить вчерашний урок?
— Могу-с, Иван Иваныч!
— Говори.
Начинается выслушивание урока. У двух он сходит благополучно, на третьем обрывается.
— Ах ты, мальчишка, — раздражается Иван Иванович, — опять не знаешь урока!..
— Я учил, Иван Иванович…
— Что ж мне до этого… На колени!..
За четверть часа до окончания класса Иван Иванович вызывает ликторов, великолепно знающих свое дело, — и мертвая тишина училища оглашается раздирающими воплями…