— Та-ак…
Худенький старичок как-то сразу оживился и ближе придвинулся к Никите. Его карие узенькие глаза усиленно заморгали, а гречневик съехал на затылок.
— А как у вас насчет земли?.. — почти шепотом спрашивал он, потирая заскорузлые руки с корявыми пальцами, походившими на сучья.
— Насчет земли? А сколько угодно… — хвастливо отвечал Никита, глядя на тщедушного старика сверху. — Своей не хватило — бери у башкир… Ренда у нас — двугривенный с десятины, это, значит, башкирам платим. Лесу неочерпаемое множество — тоже получай… А ты, дедушка, из расейских, видно, приходишься?
— Около того, милый человек… Тамбовской губернии мы пишемся.
— Куды же ты бежишь с нами на пароходе?..
— А так, по своему делу…
— В Сибирь?.. Может, к сродственникам каким?.. Со всех сторон гонят туда народ.
— Это ты насчет рестантов? Нет, Пока господь миловал: никого у нас в роду не случалось, чтобы в рестанты… проносит господь-батюшка… Нет, не случалось.
— Что же, дедушка, все под богом ходим: от тюрьмы да от сумы не отказывайся… Уж это кому какие счастки.