Опустились руки у Карачи: он ехал к ногаям, а попал на Кучюма. Обманули его свои собственные глаза, обманула неоглядная степь… Слезает Карача с коня, бросает свою пику на землю и говорит:
– - Некуда мне больше бежать, Хан-Сеид… Веди меня к Кучюму, пусть он снимет с меня голову: не нужна она мне.
– - У хана Кучюма такое же безжалостное сердце, как и у тебя, -- говорит Хан-Сеид. -- Ты -- кремень, он -- сталь, а когда ударят сталь о кремень, то полетят искры…
Не слушает ничего мурза Карача, а пал на землю и говорит:
– - Дети мои, дети… где мои сыновья? Хан-Сеид, два сына были у меня, а теперь я один… Один я, Хан-Сеид, и пусть хан Кучюм лучше зарежет меня, как барана.
– - Так было нужно, мурза Карача, кость Тайбуги, -- отвечал с печалью Хан-Сеид. -- Но ты забыл о дочери, забыл о красавице Сайхан-Доланьгэ…
Засмеялся мурза Карача… Что он будет делать с красавицей дочерью, когда у него ничего нет?.. Первый встречный возьмёт его дочь, красавицу Сайхан-Доланьгэ, уведёт пленницей в Бухару и продаст Абдулле-хану в невольницы, -- вот что значит дочь… Слепой Кучюм уж не думает о красавицах, а батырь Махметкул в московской неволе, -- для чего ему Сайхан-Доланьгэ?.. Трава в поле -- вот что такое дочь; вешний лёд на реке -- вот что такое дочь. Было у него два сына, а теперь он один, как старый пень в лесу! Лежит мурза Карача на земле, лежит и громко стонет, как слабая женщина, как ребёнок, потерявший мать.
– - Ты забыл, что твоя Сайхан-Доланьгэ в руках Кучюма, -- говорил Хан-Сеид. -- Она теперь его пленница…
– - Моя дочь? Ты говоришь о Кучюме, который для неё забыл свою седую бороду?.. Что же, пусть берёт её силой. Я ему давно это говорил. Но хан добивается того, чего нельзя сделать против желания: Сайхан никогда не полюбит его. Да и смешно думать об этом дряхлому и слепому старику…
– - Ты ничего не понимаешь, мурза!