Это приключение взволновало Кара-Нингиль. Притом, всё происходило при такой сказочной обстановке. Царица видела Аланча-хана даже во сне, и он шептал ей ласковые слова и всё смотрел своими тёмными, печальными глазами, смотрел прямо в душу. Душно ей было в своём дворце, и во сне Кара-Нингиль шептала те ласковые слова, которые душили её. Но идти в третий раз к нему она не решилась: зачем напрасно мучить бедного недоступным призраком? А если он ждёт её? По крайней мере, нужно же ему сказать, что Кара-Нингиль не согласна отпустить к нему свою любимую и самую преданную аячку.
С этими мыслями Кара-Нингиль шла в третий раз в Баги-Дигишт, но при входе стража загородила ей дорогу.
– - Джучи-Катэм не велел пускать никого…
– - Даже и меня? Вы знаете, кто я…
– - Даже и тебя, царица.
– - А, так вот как… -- прошептала пристыженная Кара-Нингиль, и глаза её засверкали небывалым ещё огнём.
VIII
Джучи-Катэм был схвачен и заключён в Летафет-Намех. Он сделался таким же узником, как и Аланча-хан.
– - Кто меня велел схватить и за что? -- спрашивал он, оглушённый всем случившимся.
– - Сама царица.