— Эй, паренек, постой!
Я остановился. Из окна кабинета выставлялась голова о. Марка в неизменной меховой шапке, и его изрытое оспой лицо с узенькими черными глазками смотрело на меня с веселой улыбкой.
— А что отец? — спрашивал о. Марк, свешиваясь из окна; он был в одной ситцевой рубашке.
— Кланяется вам…
— Спасибо; здоров?
— Здоров.
— Хорошо. А что Аполлон?
— Служит.
— На пятнадцати рублях?
— Да.