— Прыгаем помаленьку, — с улыбкой отвечал учитель, снимая фуражку.
— А отец Михей каково здравствует?
— У отца Михея чахотка, еле дышит…
— Ах, уж вы только и скажете… Ей-богу! А мамынька ваша?
— А вот пойдешь к ней, так сам и увидишь.
— Конечно, пойду… Ежели обходить этаких почтенных людей, да тогда и жить незачем. С нами чайком побаловаться, Никандра Михеич?
Учитель не заставил себя просить и сел за стол, рядом с Шептуном. Сарафанов познакомил нас и сейчас же распространился о чудесах N-ской цивилизации, о людях с «грацией» и о всеобщем «хаосе». Мне очень понравился учитель. Он держал себя как-то особенно просто и с тем неуловимым оттенком собственного достоинства, когда человек настолько доволен и собой и своим общественным положением, что не имел нужды ни прибавлять, ни убавлять ни одного вершка собственного роста.
— А я, Павел Иваныч, женюсь, — добродушно говорил учитель, раскуривая папиросу.
— Поди, на какой учительше? У вас ведь все это по-ученому делается…
— Нет, не на учительше, а на Анке. Вот та самая, которая самовар вам подавала.