— Как кто? А вы-то на что? Да мы на вас, Авдей Никитич, надеемся, как на каменную стену…
— Помилуйте, господа, я-то тут при чем! — удивлялся Тетюев. — Я, конечно, сочувствую вам и готов помочь вам всеми силами, потому что настоящий цезаризм касается и меня как представителя земства. Я должен внести свою лепту в общее дело, но ведь теперь вы являетесь в качестве заводских служащих, как же я к вам пристану?
— Действительно, это не совсем удобно, — согласился Вершинин.
— Я могу представить проект от лица земства — это другое дело, — продолжал Тетюев. — Но в таком случае мне лучше явиться на аудиенцию к Евгению Константинычу одному.
Еще немножко поспорили и согласились с доводами Тетюева.
— Это еще будет лучше, — соображал Сарматов. — Мы откроем действие с двух сторон разом. А все-таки, господа, кто из нас будет оратором? Я подаю голос за доктора…
— И я тоже, — отозвался Вершинин.
— И я тоже… — зараз посыпались голоса.
— Право, уж не знаю, как быть… — сомневался Яша Кормилицын, вытягивая шею и поправляя свою гриву. — Оратор-то я плохой; пожалуй, еще и перевру что-нибудь.
— Ничего, мы вам напишем всю речь, а вы ее выучите наизусть, — успокаивал Тетюев.