— Здесь, — послышался глухой голос из кабинета.
Доктор лежал на старом клеенчатом диване, одетый в старую военную шинель и в летней фуражке. Матрену Ивановну поразил его больной вид: это был какой-то другой человек, желтый, испитой, с темными кругами под глазами и лихорадочным) взглядом.
— Ты это что же, старый петух, тараканов, что ли, морозишь? — набросилась на него Матрена Ивановна.
Доктор быстро поднялся с дивана и как-то испуганно замахал обеими руками.
— Тише, тише… шшш! — зашипел он, как защищающийся гусь. — Она еще спит…
— Очень мне нужно, кто у тебя спит… мерзавка какая-нибудь.
— Ради бога, тише, — умолял доктор. — Она поздно встает.
Доктор на цыпочках вышел в приемную, тревожно посмотрел на дверь заветней комнаты и знаком пригласил Матрену Ивановну следовать за собой. Он приотворил дверь и показал глазами на обстановку комнаты. На кровати лежала Джойка и виновато виляла своим пушистым хвостом. Матрена Ивановна не знала, на кого ей смотреть: на комнату, на собаку или на доктора.
— Здесь живет моя старшая дочь, — проговорил доктор с серьезным лицом.
— Полно тебе, Семен Павлыч, добрых-то людей морочить…