— Федька Ремянников был здесь? — спрашивал Яша шепотом.
— Ну, был.
— Та-ак-с… А теперь, думаешь, где он, по-твоему?
— Уехал в Кургат, домой…
— Ан и не уехал… Где у тебя дочь-то, попище?
— Ну-у?
— Ступай-ка, поиши ее, а Федькина лошадь привязана у твоего прясла, с проулка.
— Ах он, пе-ос!..
Старик в одну минуту побежал в комнату дочери. Комната была пуста. Поп отправился на улицу и начал подкрадываться вдоль забора к дремавшей лошади. Горбунья спряталась за углом и с замирающим сердцем ждала, что будет дальше; на всякий случай она сказала Яше выйти сейчас же за ворота и теперь увела его обратно в поджидавшую их долгушку.
Поп Андрон в это время успел подойти совершенно неслышно к самой лошади, — он шел босиком; остановившись перевести дух, старик услышал осторожный шепот, смех и поцелуи, которые доносились сейчас из-за забора, где под березами стояла беседка. Он узнал смех, своей дочери Марины и закипел гневом. В саду было темно, но сквозь просветы прясла можно было рассмотреть что-то темное, шевелившееся в беседке.