— Ах ты, грех какой вышел… а?.. Чего делать-то будем?
— Похоронят как-нибудь…
— Известно, похоронят… Нет, дома-то у Кирилы семьища осталась — страсть! Сам-восьмой был, и все мал мала меньше… А средствия никакого не будет Кириле от вашего благородия?
— Нет, не будет…
— Ах, грех какой… И попа-то на этой треклятой пристани нет; пожалуй, без покаяния и отойдет. Вот бы еще денька два повременил, поп наедет к отвалу каравана, уж за попутьем бы и упокойничка похоронить.
Мы вышли молча. Силантий остался на крыльце, почесываясь лопатками и позевывая. Давешняя собака показалась опять из-за угла, присела задом и тихо завыла.
— Чует упокойничка… — проговорил Силантий.
— Вот вам жертва голодного тифа… — угрюмо проговорил доктор, чмокая губами.
— И много таких?
— Десятка полтора наберется.