Переселенцы выслушали и сначала не поверили Спирьке: пьяный человек зря болтает. Да и вид у него совсем шалый. Погалдели расейские лапотники, посмеялись над Спирькой и хотели идти дальше, но остановила всех Дунька:
— Полуштоф с миру пустое, а может, ён и в сам деле может определить…
Началась жестокая ряда. Спирька стоял на своем.
— Да ты скажи наперед, а потом мы тебе бочку этого проклятого вина укупим.
— Не могу, — артачился Спирька. — Самому дороже стоит, и притом у меня свой карахтер… Не хотите своей пользы понимать…
Старик Антон подумал-подумал и решил в свою голову:
— Вот што, мил-человек, так и быть: сделаю тебе уважение. Понимаешь, распоследнее отдаю.
Только теперь Спирька догадался, что такое решение старика Антона было внушено Дунькой. Дело ясно, как день… Она видела всех насквозь.
Водки в обозе, конечно, не оказалось, и пришлось ехать до первой деревни, где был кабак. Измученный жестоким похмельем, Спирька выпил всю бутылку дрянной кабацкой водки чуть не залпом, прямо из горлышка. Потом Спирька крякнул, вытер лицо рукавом рубахи и заявил:
— Ну, дедко, твое счастье… Купил ты меня.