— Помираю, Дуня…
Голос Спирьки сделался ласковее.
— Наши-то мужики тебя вот как жалеют, потому как понапрасну тогда обидели тебя.
— Ну их совсем! Пусть твой Степан благодарит бога, што я кончусь скоро, а то бы… Не стоит говорить, Дуня.
Дунька тяжело вздохнула.
— А што касаемо того, што я тебя ведьмой навеличивал, так это совсем особь статья, Дуня. Эх, не так все вышло. Ну, да што об этом говорить… Не стоит. Все одно околевать.
Послышались легкие всхлипывания. Плакала Дунька. Она не вытирала своих слез.
— Тяжко, Спиридон Савельич… Места нигде не найду.
— Ну?
— Вот как тяжко…