— Плохо, Виссарион Платоныч… — уныло докладывал верный раб. — Поперек дороги стал этот проклятый Крапивин.
— Я ее куплю, если на то пошло, — отвечал Додонов.
— Это бы вернее, Виссарион Платоныч…
— Убирайся, дурак!
Купить крепостную примадонну дело было самое легкое, но не этого ждал Додонов. У него своих красавиц непочатый угол. Ему хотелось, чтобы Антонида Васильевна сама его полюбила. Чем он хуже какого-нибудь несчастного Крапивина? Додонов несколько раз приглашал антрепренера к себе в кабинет и подолгу разговаривал с ним; ничего особенного в нем нет, и даже старше его лет на пять. Конечно, он постоянно у ней на глазах, наконец, она находится в известной от него зависимости, но это все были пустяки.
Раз вечером Иван Гордеевич явился с таинственным видом, как собака, учуявшая дичь. Он даже облизывался от удовольствия.
— Что скажешь, премудрый Соломон?
— Суета суетствий, Виссарион Платоныч, и всяческая суета…
— Только-то?.. Ну, не особенно много даже для мудрости Соломона…
— А есть и еще весточка одна…