— И без ремня дело обойдется, ежели с умом. Ты только слушай, Савелий Гаврилыч…
Мишка еще раз оглянулся и продолжал уже шепотом:
— Изловить мне генеральшу самому невозможно… Она вверху, а я туда доступа не имею. Все, значит, дело в этой самой Мотьке… Может, помнишь: увертливая такая девка.
— Помню… ну?
— Не понимаешь?
— Ровно ничего не понимаю, хоть убей.
— Ты еще тогда с ней как-то игру заигрывал, а она тебя обругала. Да… А потом пытала меня: женатый ты человек или нет? Известно, баба, все им надо знать. А я заприметил, што она и сама на тебя глаза таращит: когда ты придешь — она уж бесом по лестнице вертится. Вот ежели бы ты эту самую Мотьку приспособил, а потом бы через нее все и вызнал, а потом того, мы бы и накрыли генеральшу…
— Как будто зазорно, Михайло Потапыч… В переделах бывал, а такими делами не случалось заниматься.
— Да тебя-то убудет, што ли?
— Говорю: претит… Конешно, Мотька — ухо девка, и побаловаться даже любопытно, только все-таки зазорно.