— Типун тебе на язык, Исачка!
— Не от меня будете стоять, милые, а от воды. Говорю: первым делом кабак отыскать…
— Какой тебе в лесу кабак, отпетая душа?
— Должон быть беспременно… На Чусовой да водки не найти — дудки!.. Хлеба не найдешь, а водку завсегда. Тут есть пониже маненько одна деревнюшка…
— Всего двенадцать верст, — заметил Савоська, — и на твою беду как раз ни одного кабака. Народ самый непьющий живет, двоеданы[32].
— Для милого дружка семь верст не околица, Савостьян Максимыч. А с двоеданами я этой водки перепил и не знаю сколько: сначала из отдельных рюмок пьют, а потом — того, как подопьют — из одной закатывают, как и мы грешные. Куда нас деть-то: грешны, да божьи.
— У меня не разбродиться по берегу, — говорил Савоська почти каждому бурлаку, пока Порша производил неизбежную щупку, — а то штраф… На носу это себе зарубите. Слышали?
— А как насчет харчу?
— Пока доедайте у кого что припасено, а там косные привезут всякого провианту.
— Ну, уж это тоже на воде вилами писано, — ворчал Бубнов.