— Вот как я тебя… Не забывай. Пришли весточку. А в случае чего, за деньгами дело не встанет.
Совестно было Капитону прощаться с обманутой молодой женой, но он слишком далеко зашел — возврата не было. Он рассчитывал на одно, что отработает выкраденные у Густомесова деньги и тогда будет чист. Ведь и деньги-то эти он же им дал, ежели разобрать правильно. Одним словом, начиналась та преступная логика, когда человек оправдывает себя во всем. Важен первый шаг, а там преступление покатится с горы комом снега.
Капитон уехал, а Егор Иваныч разнемогся и остался дома. Теперь уже могли вести таежные дела и без него, благо все было устроено, налажено и предусмотрено. Старик был счастлив, что мог запросто видаться с дочерью, которая приезжала его проведывать каждый день. Хорошая была эта Аннушка, покорливая, серьезная — вся вылитая мать. Цены бы ей не было, если бы другой муж попался. Ну, да тут говорить нечего: от своей судьбы никто не уйдет… Егор Иваныч только вздыхал.
Много хороших вечеров скоротали отец с дочерью. Теперь Егор Иваныч мог с ней говорить, как с вполне взрослым человеком, и каждый раз убеждался только в одном, какую хорошую дочь вырастил. Раз, в минуту откровенности, он проговорил:
— Ах, Аннушка, Аннушка… Загубил я тебя. Польстился на богатство, а теперь через мое-то золото твои слезы льются.
— Ничего, тятенька, как-нибудь перетерплю… Опомнится Капитон Титыч.
— Опомнится? Горбатого-то, милушка, одна могила исправит…
Аннушка залилась слезами, спрятала свое лицо на отцовской груди и прошептала:
— Люблю я его, тятенька… К сердцу он пришелся.
— Ну, а он как? Любит?..