— Живой стерлядью? — с ужасом спросила Елена Павловна.
— Да… Ломтиками ее нарежешь, перчиком посыплешь, солью — и отлично.
— Это ужасно…
— Нисколько, сударыня. Ведь едят же живых устриц…
Выпив графинчик, Окатов раскраснелся и окончательно повеселел. Когда подали рыбу, он опять осрамился, потому что начал ее есть с ножа. Елена Пазловна старалась не смотреть на него, а Милочка убежала из-за стола, чтобы отхохотаться в коридоре. Но там еышлэ новая беда: в коридоре Милочку остановила горничная Маша и шепотом проговорила:
— И что только будет, барышня…
Что случилось?
Горничная фыркнула, закрыв рот из вежливости ладонью, и объяснила:
— Бочонок-то, который гость привез, мы поставили в кухню, а от него такой дух пошел… С души прет!..
— Ну, это дело мамы…