— Скажите, пожалуйста, господа комиссионеры, если бы вы встретили девушку, которую два негодяя захватили бы в самое позорное рабство… Да, именно рабство. Нет, хуже…
— Что вам угодно? — спросил Квист, сдвигая брови.
— Мне угодно сказать вам, что так нельзя. Помилуйте! Ведь она человек, она мучается, у нее испорчена вся жизнь, она лучше вас, и меня, и многих других.
— Послушайте, нам не до философии… — заметил Блике. — Вообще, извините, нам некогда…
— Некогда? Ха-ха… А я вас заставлю выслушать меня, потому что я говорю про нее, вот про эту девушку, которая сидит в вашей клетке.
Миловзоров указал на Зою Егоровну и поклонился ей издали.
— Милостивый государь, какое право вы имеете вмешиваться в чужие дела? — сказали в один голос комиссионеры.
— Какое право? А вот какое право… Представьте себе, что у Зои Егоровны есть брат… да, брат..- и этот брат — я. Да, я, я!.. Я прихожу и говорю вам, Квист и Блике, что вы негодяи… да, негодяи!..
Зоя Егоровна страшно перепугалась. Но дальше произошло все так быстро, что она не успела даже крикнуть о помощи. Она видела только, что Миловзоров выхватил из кармана револьвер и в упор выстрелил сначала в Квиста, а потом в Бликса. Квист присел и схватился за руку, а Блике нырнул под прилавок, как заяц. Дальше Миловзоров как будто растерялся и с удивлением посмотрел кругом, а потом бросил револьвер, сел на табурет и закрыл лицо руками.
Через десять минут в магазин явилась полиция. Миловзоров оставался на прежнем месте и спокойно говорил: