— Ох, не ладно у нас в дому! — жаловалась она. — Мамынька слезьми изошла…
Дядя, родной брат Маремьяны Власьевны, отнесся к этому случаю довольно равнодушно и ответил:
— Что же, не вы первые, не вы последние через это самсе золото слезы льете… Гаврила Семеныч — человек сосредоточенный и лучше вас знает, что делает.
Дядя сам «ходил в штейгерах» на промыслах и сочувствовал зятю.
Маремьяна Власьевна вызнала на базаре про Катаева все, что могли ей сообщить другие. И какой он товар накупил, и когда товар был отправлен, и откуда он взялся в Миясе, и где раньше жил. Относительно последнего показания расходились, но все в голос хвалили его, как человека обстоятельного.
На базаре уже знали, куда уехал Поршнев, и лавочники подшучивали над Маремьяной Власьевной:
— Ужо скоро купчихой первой гильдии будешь, когда твой Гаврила Семеныч накопает золота…
— Настоящая купчиха и то, — соглашалась с горькой улыбкой Маремьяна Власьевна. — В самый раз калачами у вас на базаре торговать…
Мужчины вообще были на стороне Гаврилы Семеныча, а знакомые торговки от души жалели Маремьяну Власьевну.
— Рука у него тяжелая на золото, у твово мужа, — судачили бабы. — Уж сколько разов зорились-то на этом золоте…