— Твоя половина — моя половина, — любил он повторять при этих расчетах. — Мне чужого не надо, сохрани бог… И своего не отдам. Денежка счет любит.
А денежные счеты все увеличивались. Нужно было содержать десять человек рабочих, четырех лошадей, потом стоила немало разная приисковая снасть («без снасти и клопа не убьешь», — говорил Катаев), поездки, постройки и т. д. Деньги текли незаметно, а прибыли было мало. Каждый золотник добытого золота обходился дороже раз в десять, чем за него приходилось получать по ассигновкам горной лаборатории.
Относительно сдачи добытого золота скоро выяснилось, почему Катаев так упрямо держится за свой «Змеевик», дававший, в сущности, громадные убытки. На каждом прииске ведутся в самом строгом порядке приисковые книги, в которых записывается каждая доля добытого золота, и Катаев преспокойно записывал в книгу по «Змеевику» стороннее золото.
— Это как же так выйдет, Егор Спиридоиыч? — решился наконец спросить его Поршнев.
— А вот так и выйдет… Это уж не твое дело, а у нас комар носу не подточит. У меня еще есть прииск, под Кочкарем… А казне-матушке все равно, с какого прииска ни получить золото.
— Ну, за это по головке не гладят, Егор Спиридоиыч.
— И пусть не гладят… Слава богу, не мы первые, не мы последние. А главное — мораль. Что мы будем, как дураки, в пустое место колотиться изо всех печеней? Зачем мы, напримерно, будем добрых людей смешить своей дуростью? Нет, уж лучше я посмеюсь. Убыток убытком, а срам зачем же напрасно принимать?
Поршнев не мог не согласиться с этими рассуждениями, тем более, что ответственным лицом по прииску являлся один Катаев.
На «Змеевике» были еще двое, которые не принимали прямого участия в хозяйстве прииска, но знали все, что его касается, лучше самих хозяев, — это «молодец» Миша и Огибенин. Они сошлись между собой молча и следили за каждым шагом своих хозяев. Миша не любил зря болтать, но умел слушать старческую болтовню Огибенина.
— Теперь у нашего Гаврилы Семеныча перевалило, надо полагать, на шестую сотню, — говорил старик, подсчитывая расходы по прииску. — А доходу наберется — не наберется рублей с пятьдесят…