У него улыбались одни глаза, но Катенька прощала ему и фальшивое удивление и фальшивые слова, потому что он сейчас пел для нее, ее любимые вещи, точно хоронил ее заживо.
— Мне нужно вам сказать одно слово… — прошептала она, опуская глаза.
— Як вашим услугам.
— Вы сейчас уходите?.. Я скажу в передней…
— Вы меня гоните, Катерина Васильевна… — заметил Тихменев, пожимая плечами.
В передней, когда он наматывал себе на шею шелковый платок, она припала к его груди русоволосой головкой и глухо зарыдала.
— Я… я… люблю вас… — шептали побелевшие губы.
— Милая… — ласково прошептал он, обнимая ее и целуя, — Милая…
Этот поцелуй заставил девушку опомниться. Она посмотрела на него совсем дикими глазами, быстро повернулась и убежала… Тихменев несколько времени постоял в передней, улыбаясь довольной улыбкой, тряхнул головой и вышел.
Кекин по-прежнему сидел на диване в гостиной и начинал терять терпение. Черт знает, в самом-то деле, какое глупое положение… Куда Катенька убежала?.. Но в этот момент вошла Антонида Степановна.