Гусь подозрительно оглядывал с ног до головы бритого человека и отрицательно качал головой, что в переводе означало, что не может этого быть.
По воровской привычке Ермошка не подошел к крыльцу прямо, а предварительно обошел кругом экипаж и заглянул под парусину. Повозка оказалась нагруженной доверху какими-то ширмами, крашеными палками и подозрительными узлами. Поторговавшись для важности с бритым человеком, Гусь ушел в господский дом и на всякий случай запер за собою дверь на крючок. Бритый человек подошел к повозке и ласково сказал бледной женщине:
— Все отлично… Вукул Ефимыч дома. А холуй еще ломается…
Появившийся на крыльце Гусь поманил бритого человека, и они скрылись в подъезде.
— Тетенька, вы кто такие будете? — осведомился Ермошка, заглядывая под парусину.
— Мы комедию будем представлять…
— Какую комедь?
— А вот увидишь…
— Где?
— Здесь. Палатку поставим и будем представлять… Если хочешь посмотреть, так припасай гривенник.