Домик, в котором жил Палач, точно замер до следующего утра. Расставленные в опасных пунктах сторожа не пропускали туда ни одной души. Так прошел целый день и вся ночь, а утром крепкий старик ни свет ни заря отправился в шахту. Караул был немедленно снят. Анисья знала все привычки Луки Назарыча, и в восемь часов утра уже был готов завтрак, Лука Назарыч смотрел довольным и даже милостиво пошутил с Анисьей.
— Рюмочку анисовки… — предлагал Палач. — Отлично разбивает кровь, Лука Назарыч. Средство испытанное…
— А ты сам что же?
— Не могу, Лука Назарыч… У меня зарок.
— Знаю, знаю… Ты, краля, не давай ему баловаться.
— Кабы слушался он меня, Лука Назарыч…
Палач только повел глазами, как Анисьин язык точно прилип.
Завтрак вообще удался, и Лука Назарыч повеселел. В окна глядел светлый августовский день. В открытую форточку слышно было, как тяжело работали деревянные штанги. Прогудел свисток первой смены, — в шахте работали на три смены.
— А этого француза я укорочу… — заметил Лука Назарыч, не говоря собственно ни с кем. — Я ему покажу, как со мной разговаривать.
В прихожей осторожно скрипнула дверь, и послышалось тяжелое шептанье.