Начался обычный следовательский допрос, причем Зыков отвечал коротко и быстро, по-солдатски.
— Когда была открыта Фотьянская россыпь, вы уже были главным штейгером?
— Точно так-с… Я уж сорок лет состою главным штейгером.
— Ага… — протянул следователь, быстро окидывая его глазами. — Тем лучше… Вы, следовательно, служили при управителе Фролове и его помощнике Горностаеве. Скажите, когда промывался казенный разрез в Выломках?
Ястребов сделал нетерпеливое движение и подсказал:
— Разрабатывался…
— Ну да, когда разрабатывался разрез в Выломках? — повторил следователь.
— Годом не упомню, ваше высокоблагородие, а только еще до воли это самое дело было, — ответил без запинки Зыков.
— Вы тогда служили? Да? И при вас этот разрез разрабатывался? Прекрасно… А не запомните вы, как при управителе Фролове на этом же разрезе поставлены были новые работы?..
Родион Потапыч ждал этого вопроса и, взглянув искоса на Кишкина, ответил самым равнодушным тоном: