— Вот затощал ты, Яшенька, это-то я вижу… Ох, и прокляненное ваше золото, ежели разобрать. А где Мыльников-то?
— Робит с нами на Мутяшке, только плохая у нас на него надежда: и ленив, и вороват.
— Отца-то ты давно не видал? Зашел бы на шахту, по пути ведь…
— Нет, мамынька, достаточно с меня… Обругает, как увидит. Хоть и тяжело на промыслах, а все-таки своя воля… Сам большой, сам маленький…
Появление отца для Наташки было настоящим праздником. Яша Малый любил свое гнездо какой-то болезненной любовью и ужасно скучал о детях. Чтобы повидать их, он должен был сделать пешком верст шестьдесят, но все это выкупалось радостью свиданья. И Наташка и маленький Петрунька так и повисли на отцовской шее. Особенно ластилась Наташка, скучавшая по отце более сознательно. Но Яша точно стеснялся радоваться открыто и потихоньку уходил с ребятишками куда-нибудь в огород и там пестовал их со слезами на глазах.
— Тятенька, золотой, возьми меня с собой! — каждый раз просила Наташка. — Тошнехонько мне здесь…
— Погоди, возьму… Куда тебя в лес-то, глупая, я возьму?..
— Я обшивать бы тебя стала, рубахи мыть, стряпать, — я все умею.
— А Петрунька как?
— И Петруньку с собой возьмем…