— Ну, так что дальше-то было? — спрашивала баушка Лукерья, сгорая от любопытства. — Слушать-то страсти…
— Дальше-то вот и было… Повернулся я, а он из штрека-то и вылезает на меня.
— Батюшки!.. Угодники… Ой, смертынька!
— А я опять знаю, что двигаться нельзя в таких делах. Стою и не шевелюсь. Вылез он и прямо на меня… бледный такой… глаза опущены, будто что по земле ищет. Признаться тебе сказать, у меня по спине мурашки побежали, когда он мимо прошел совсем близко, чуть локтем не задел.
Родион Потапыч перевел дух. Баушка Лукерья вся дрожала со страху и даже перекрестилась несколько раз.
— Ну и бесстрашный ты человек, Родион Потапыч!
— Ты слушай дальше-то: он от меня, а я за ним… Страшновато, а я уж пошел на отчаянность: что будет. Завел он меня в одну рассечку да прямо в стену и ушел в забой. Теперь понимаешь?
— Ничего я не понимаю, голубчик. Обмерла, слушавши-то тебя…
— А я понял: он мне показал, где жила спряталась.
— А ведь и то… Ах, глупая я какая!..