— Да ведь это не я, братцы! — взмолился он, забиваясь в угол.
— Ах, дурак мужик!.. Живого бы его изжарить на огне… Дурак, дурак!
Даже скромный Яша и тот ругался вместе с другими, размахивая руками и лез к Мине с кулаками. Лица у всех сделались красными от выпитой водки и возбуждения.
— А мы его найдем, самородок-то, — кричал Мыльников, — да к Ястребову… Ха-ха!.. Ловко… Комар носу не подточит. Так я говорю, Петр Васильич? Родимый мой… Ведь мы то с тобой еще в свойстве состоим по бабушкам.
— Как есть родня: троюродное наплевать.
— А ты не хрюкай на родню. У Родиона Потапыча первая-то жена, Марфа Тимофеевна, родной сестрой приходилась твоей матери, Лукерье Тимофеевне. Значит, в свойстве и выходит. Ловко Лукерья Тимофеевна прижала Родиона Потапыча. Утихомирила разом, а то совсем Яшку собрался драть в волости. Люблю…
— Ну, братцы, надо об деле столковаться, — приставал Кишкин. — Первое мая на носу, надо партию…
— Валяй партию, всех записывай! — кричали пьяные голоса. — Добудем Мутяшку… А то и самородку разыщем, свинью эту самую.
— Я на себя запишу заявку-то… — предлагал Кишкин.
— Конечно, на себя: ты один у нас грамотный…