— Слышал? Как он захохочет…
— Не поглянулось ему… Недаром старец-то сказывал, что зарок положен на золото. Вот он и хохочет…
— А у меня инда мороз по коже…
На месте действия остались Ястребов и Петр Васильич.
— Все я знаю, други мои милые, — заговорил Ястребов, хлопая Петра Васильича по плечу. — Бабьи бредни и запуки, а вы и верите… Я еще пораньше про свинью-то слышал, посмеялся — только и всего. Не положил — не ищи… А у тебя, Петр Васильич, свинья-то золотая дома будет, ежели с умом… Напрасно ты ввязался в эту свою канпанию: ничего не выйдет, окромя того, что время убьете да прохарчитесь…
Петр Васильич и сам думал об этом же, почесывая затылок, хотя признаться чужому человеку и было стыдно.
— Ну, а какая дома-то свинья, Никита Яковлич?
— А такая… Ты от своей-то канпании не отбивайся, Петр Васильич, это первое дело, и будто мы с тобой вздорим — это другое. Понял теперь?..
— Как будто и понял, как будто и нет…
— Ладно, ладно… Не валяй дурака. Разве с другим бы я стал разговаривать об этаких делах?