— А вот и нет: все свои. Сам заработал…
— Ну?
— Верно говорю… Тут всего около двух тысяч, да дома осталось два столько.
Дедушка Яков Семеныч даже руками всплеснул. Он таких больших денег даже и не видал. Старик долго ворочался на своей постели, а потом, потушив огонь, проговорил:
— Спрятал бы ты, Володя, деньги-то… Ну, в банк бы положил. Процент будешь получать.
— В банке мне дадут четыре процента, а я на них наживу, по крайней мере, двадцать — наш купецкий процент.
Молчание. Яков Семеныч лежит и вздыхает. Его мучит какая-то неотвязная старческая мысль. А Кубов уже начинает засыпать. Слышно, как дышит его богатырская грудь.
— Володя… ты спишь?
— Нну?..
— Нехорошо, вот что!