Ответ был написан на её лице, в выражении глаз, в счастливой улыбке.
— Вы — хороший… — уже прошептала она и быстро ушла в свою спальню.
Огнев стоял посреди комнаты и чувствовал, как всё ходит у него перед глазами: и стены, и мебель, и пол. А на душе закипало такое хорошее, светлое чувство…
Он опомнился только тогда, когда кто-то подкрался к нему сзади, обнял и прошептал:
— Павел Васильич, голубчик… ах, Павел Васильич!..
Это был дед Яков Семеныч. У старика по сморщенному лицу катились слезы. Огнев молча обнял его и молча поцеловал.
— Ах, Павел Васильич… Устрой, господи, всё на пользу… А я там сижу у себя в коморке и не смею дохнуть: что-то она вам ответит? И молитвы читаю, и слезы у меня…
Через минуту Катя вышла, подошла к Огневу и, подавая руку, проговорила спокойно:
— Я согласна, Павел Васильич…
Огнев с галантностью настоящего кавалера поцеловал у неё руку, хотел что-то сказать, но только махнул рукой. Ему нужно было несколько минут, чтобы успокоиться, и только потом он заговорил: