— Ничего, свет не клином сошелся… А я устал. Ах, вы, чиновники: всего-то вы боитесь!.. Ну, да это дело десятое, а вот мы выпьем для новоселья.
Гость привез с собой охотничью флягу, и рыбаки были рады пропустить «по единой», благо и закуска своя.
— Девочки, заваривайте уху! — командовал Печаткин. — Чтобы всё было готово, когда я вернусь с охоты…
— Слушаю-с! — бойко ответила Любочка, делая по-солдатски под козырек, а потом бросилась к отцу на шею. — Милый… миленький… милюсенький… ах, как хорошо!.. Катя, а ты что же стоишь? Ведь, если бы не папа, сидела бы теперь дома… Папа, а ты возьмешь нас с Катей на охоту?
— Ну, этого я вам не обещал, деточки… Вы посидите здесь, а я схожу один.
Яков Семеныч перевез Григория Иваныча на лодке через Курью, и охотник скрылся в лесу. Светлого времени оставался всего какой-нибудь час, и Петр Афонасьевич повез девочек осматривать настороженные снасти. Любочка была в восторге, а Катя только морщилась, когда в воде трепетала рыба, попавшая на железный крюк. Она закрывала глаза, когда отец осторожно подхватывал отчаянно метавшуюся в воде рыбу особым сачком и выбрасывал в лодку.
— Папа, ведь ей больно?..
— У рыбы холодная кровь… Она не чувствует.
— Отчего же она так бьется?..
— Гм… А кто её знает. Ну-ка, сколько сегодня попалось на ваше счастье…