С Кубовым Григорий Иваныч любил вести душевные разговоры больше, чем с кем-нибудь другим.
— Устал я, Володя. — Что-то вся моя машина испортилась… Читаю другое прошение, а сам ничего не понимаю. Старость, видно, подходит… Потом ночью спать не могу. Вообще, нехорошо. Ужо, летом отдохнем.
Но отдохнуть Григорию Иванычу так и не удалось. Он серьезно заболел на четвертой неделе великого поста, хотя домашним ничего и не сказал. Болела грудь, томил по ночам кашель, кружилась голова, не было аппетита — одним словом, скверно. Однажды утром у Григория Иваныча хлынула кровь горлом. Он никому ничего не сказал и отправился к одному молодому доктору.
— Вы уж мне всю правду скажите, молодой человек, — предупредил он доктора. — Старым врачам я не верю… Очень уж они изоврались.
— Вы семейный человек? — пытливо спрашивал доктор.
— Да, но от этого мне не легче… Смерти я не боюсь, а желаю знать только правду. Об одном прошу: ничего не скрывайте…
Доктор долго и внимательно его исследовал, выстукивал, зыслушивал и, наконец, проговорил:
— Вы мне не нравитесь…
— Никакой надежды?..
— То-есть как это вам сказать… Конечно, бывают случаи, когда ткань легкого рубцуется…