— Здравствуйте…
Пауза. Она не смела поднять глаз, но не из робости. Её начинало сердить то, что она краснеет, как морковь. Этого еще недоставало.
— Пройдемтесь… — предложил он, прислушиваясь к звукам собственного голоса и точно пробуя тон.
Они пошли рядом и неловко молчали. Он пощипывал начинавшийся пух будущих усов и несколько раз набирал воздух, чтобы сказать хоть что-нибудь. Ведь глупо молчать, а голова была пуста, хоть выжми. Ни одного слова…
— Любовь Григорьевна, мне давно хотелось поговорить с вами серьезно…
Совсем не то! Проклятый язык говорил совсем не те слова, какие были нужны сейчас. Что это за приступ?
— То-есть я, собственно говоря, хочу сказать, что… что с некоторого времени я замечаю в вас некоторую перемену. Конечно, я не имею права, то-есть я хочу сказать, что не подавал повода…
Опять не то!.. Однако положение… Сережа даже оглянулся, точно боялся, что кто-нибудь мог подслушать его красноречие. Любочка тоже сделала нетерпеливое движение плечом.
— Одним словом, вы ставите меня в неловкое положение…
Она остановилась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.