Зотушка ничего не ответил, а, поискав что-то в своих коробочках, затянул стих, который так любила еще покойная барышня – Феня:
И-идет старец по-о-о до-ро-о-оге-е!.. Черноризец до по широ-о-окой!.. Навстречу ему сам Господь Бог: «О чем ты, старче, слезно плачешь? Да и о чем ты возрыдаешь?» — «Как мне, старцу, жить да не плакать: Одолели меня злые мысли…»
– Я в скиты уйду, Зотушка, – проговорила Нюша, когда стих кончился.
– Погоди, не торопись, голубка… Мало ли что бывает: может, и другие мысли в голове заведутся вместо скитских-то. Не все же нам беду бедовать…
– Нет, Зотушка, я замуж не пойду. На других глядеть тяжело, не то что самой век маяться… Вон какие ноне мужья-то пошли, взять хоть Михалку с Архипом! Везде неправда, да обман, да обида… Бабенок жаль, а ребятишек вдвое.
– Ах, голубка, голубка… Разве Михалко да Архип такие бы были, если бы не подвернулась эта Маркушкина жилка? От нее все, весь грех – все от нее. Вон бабушка-то какая ноне ходит, точно угорелая…
– Зачем ты такие слова говоришь, Зотушка?
– А потому и говорю, что надо такие слова говорить. Разе у меня глаз нет? О-ох, грехи наши, грехи тяжкие!.. Эти деньги для человека все одно что короста или чирей: болеть не болят, а все с ума нейдут.
– У бабушки-то какие деньги? Что ты, Зотушка, Христос с тобой…
– Ну-ну, не прикидывайся… Сама давно, поди, примечаешь, да только молчишь. И я тоже молчу, а тебе скажу.