– Говори скорее, коли дело есть, а то проваливай, кабацкая затычка…
– И не маленькое дельце, Родивон Потапыч, только пусть любезная наша теща Устинья Марковна как быдто выдет из избы. Женскому полу это не следствует и понимать…
Зыков сделал знак глазами, и любезная теща уплелась из избы, благословляя на этот раз заблудящего и отпетого зятя.
– Дело-то самое короткое, Родивон Потапыч… Шишка-то был у тебя на Фотьянке?
– Ну, был…
– Опрашивал он тебя касаемо допрежних времен и казенной работы?
– Пустой он человек. Болтал разное…
– Ну так слушай… Ты вот Тараса за дурака считал и на порог не пускал…
– Да не болтай глупостев, шалая голова!.. Не люблю…
– Донос Шишка пишет, вот что! – точно выстрелил Тарас. – О казенной работе, как золото воровали на промыслах. Все пишет. Сегодня меня подговаривал… Значит, как я в те поры на Фотьянке в шорниках состоял, ну так он и меня записал. Анжинеров Шишка хочет под суд упечь, потому как очень ему теперь обидно, что они живут да радуются, а он дыра в горсти. Слышь, и тебя в главные свидетели запятил, и фотьянских штегеров, и балчуговских, всех в один узел хочет завязать. Вот он каков человек есть, значит, Шишка. Прямо так и говорит: «Всех в Сибирь упеку».