Детей у них не было, и Ермошка мечтал, когда умрет жена, завестись настоящей семьей и имел уже на примете Феню Зыкову. Так рассчитывал Ермошка, но не так вышло. Когда Ермошка узнал, как ушла Феня из дому убегом, то развел только руками и проговорил:
– Эх, Федосья Родивоновна, не могла ты обождать самую малость, когда моя-то Дарья помрет…
Жалела об этом обстоятельстве и сама Дарья, потому что давно уже чувствовала себя лишней и с удовольствием уступила бы свое место молодой, любимой жене.
– Связала я тебя, Ермолай Семеныч, – говорила она мужу о себе, как говорят о покойниках. – В самый бы тебе раз жениться на зыковской Фене… Девка – чистяк. Ох, нейдет моя смертынька…
– Разве не стало невест? – резонировал Ермошка в тон жене. – Как помрешь, сорок ден выйдет, и женюсь…
– В Балчуговском у нас невест непочатый угол, Ермолай Семеныч. Любую да лучшую выбирай.
– В Тайболе возьму, а то и городскую приспособлю… Слава богу, и мы не в угол рожей-то.
– Богатую не бери, а попроще… Сиротку лучше, Ермолай Семеныч, потому как ты уж в годках и будешь на положении вдовца. Богатые-то девки не больно таких женихов уважают…
– Это ты правильно, Дарья… Только помирай скорее, а то время напрасно идет. Совсем из годов выйду, покедова подохнешь…
– Ох, скоро помру, Ермолай Семеныч… Жаль ведь мне глядеть на тебя, как ты со мной маешься.