– Это от наклону кровь в голову кинулась, – объяснил Мина.
Покрывшееся мертвой бледностью лицо Кишкина служило лучшим доказательством схватившей его немочи.
– Перцовкой бы тебе поясницу натереть, Андрон Евстратыч, – посоветовал очнувшийся от своего забытья Кожин. – Кровь-то и забило бы…
– Да ищо запустить этой самой перцовки в нутро, – прибавил Матюшка, – горошком соскочил бы…
Кишкин с трудом поднялся на ноги, поохал для «прилику», взял ковш и выплеснул пробу в шурф.
– И не поманило… – объяснил он равнодушным тоном. – Вот тебе и синяя глина… Надо ужо теперь по самой середке шурф ударить.
– А отчего не здесь? – спросил Матюшка. – Надо для счету шурфов пять пробить, а потом и в середку болотины ударить…
– Нет, здесь не надо, – решительно заявил Кишкин. – Попусту только время потеряем…
Этот спор продолжался и в землянке, пока обедали рабочие. Сам Кишкин ни к чему не притронулся и, лежа на нарах, продолжал охать.
– Пожалуй, ты еще окочуришься у нас… – пошутил над ним Турка. – Тоже дело твое не молоденькое, Андрон Евстратыч.