— Да-а, — протянула Агафья Ивановна.
— Страсть, — продолжала Вѣра Константиновна.
— Знаете ли, Агафья Ивановна…
— Ну, — отозвалася та.
— Мы работали в… (тут она назвала город), так вот он там брал книги из земской библіотеки. А рабочіе там спали все в фабрикѣ, под своими станками. Так вот он там, — усмѣхиувшись продолжала она, — читал ночью, лежа под своим станком. Это мы подглядывали. Сколько раз порой пугали его, и как бы оправдываясь на строгій взгляд старушки, покраснѣв, торопливо продолжала, — мы подглядывали то потому, что у него была гармошка, а нам хотѣлось, чтоб он вышел и поиграл нам.
— И вы то хороши были! Палка плакала по вас, — тихим, нравоучительным тоном проговорила Агафья Ивановна.
Вѣра Константиновна чуть покраснѣла, и как бы не слыша, продолжала:
— Так вот он читает, читает да и заснет, а лампа то и горит до самаго утра.
— Нехорошо, — замѣтила Агафья Ивановна, — этак он и пожар мог сдѣлать.
— А то еще что! — продолжала Вѣра Константиновна, — один раз хозяин увидѣл свѣт в фабрикѣ, посылает дворника узнать, что там. Дворник пришел, увидѣл — он читает. Сказал хозяину, — и она засмѣялась. — На утро молодчика в контору. Хозяин хорошо проругал его и сказал, что если повторится еще раз, то или штраф получит или расчет… Что, неправда, скажешь? — смѣясь обратилась она к Аверьянову.