— Ну вот, — сказал Том, — через две минуты станет прохладно. Только теперь будет капать с деревьев, и нам придется пить кофе на террасе. Открой-ка окно, Тильда!
В комнату ворвался шум почти оглушительный — все вокруг плескалось, барабанило, журчало и пенилось. Снова поднялся ветер и, весело налетая на плотную дождевую завесу, стал рвать ее, швырять из стороны в сторону. С каждым мгновением становилось прохладнее.
Вдруг через ротонду опрометью пробежала горничная Лина, она ворвалась в ландшафтную так стремительно, что Ида Юнгман поспешила осадить ее укоризненным возгласом:
— О, господи, ну можно ли?
Бессмысленные от испуга голубые глаза Лины были широко раскрыты, губы ее двигались… но с них не срывалось ни единого звука.
— Ах, госпожа консульша!.. Ах, боже ты мой!.. Да идите же скорей… Ах господи, беда, беда!..
— Так, — произнесла Тони, — опять она что-нибудь расколотила! И, наверно, хороший фарфор! Ну знаешь, мама, и прислуга же у тебя!..
Но девушка испуганно забормотала:
— Нет, нет, мадам Грюнлих… Ох, кабы так!.. С хозяином беда! Я пришла им башмаки подать, а господин консул сидят в кресле, слова сказать не могут, только глядят на меня. Верно, плохо им совсем, господин консул желтый весь…
— За Грабовом! — крикнул Томас и ринулся к двери.