— Ага! Теперь спрашивается только, кто кого осилит.
— А как по-твоему?
— По-моему? Да, пожалуй, Хагенштрем.
— А ну тебя!.. На черта нам сдался этот Хагенштрем? — Он сплевывает табак себе под ноги, так как плюнуть «дугой» из-за тесноты невозможно, потом обеими руками подтягивает штаны вверх из-под ремня и продолжает: — Хагенштрем обжора, он до того разжирел, что через нос дышать не может… Нет уж, если хозяина моего, господина Курца, опять прокатят, так я за Будденброка. У него башка что надо!
— Так-то оно так, да Хагенштрем побогаче будет.
— Не велика важность. Тут не в богатстве дело.
— А Будденброк очень уж охоч пыль в глаза пускать — манжетки какие-то, шелковые галстуки, усы закрученные… Видал ты, как он ходит? Подпрыгивает на каждом шагу, точно сорока.
— Ну и дурак же ты! При чем тут сорока?
— Это у него, что ли, сестра от двух мужей домой вернулась?
Дама в ротонде вздрагивает.