— Перед ее духовным оком уже пасутся пятьсот коров, — сказала Герда, глядя в зеркало на подругу.
Тони еще не совсем разделась, но уже улеглась, положив руки под голову, и тоже смотрела в потолок.
— А я, конечно, выйду за коммерсанта, — заявила она. — Только у него должно быть очень много денег, чтобы мы могли устроить дом аристократично и на широкую ногу. Это мой долг по отношению к семье и к фирме, — серьезно добавила она. — Вот посмотрите, так оно и будет.
Герда кончила убирать волосы на ночь и стала чистить свои широкие белые зубы, разглядывая себя в ручное зеркальце в оправе из слоновой кости.
— А я, скорей всего, совсем не выйду замуж, — проговорила она не без труда, так как ей мешал мятный порошок во рту. — Зачем мне это? У меня нет ни малейшего желания! Я уеду в Амстердам, буду играть дуэты с папой, а потом поселюсь у своей замужней сестры.
— О, как скучно будет без тебя! — живо вскричала Тони. — Ужасно скучно! Тебе надо выйти замуж и остаться здесь навсегда… Послушай, выходи за кого-нибудь из моих братьев!..
— За этого, с длинным носом? — Герда зевнула, сопровождая зевок легким пренебрежительным вздохом, и прикрыла рот зеркальцем.
— Можно и за другого, не все ли равно… Господи, как бы вы могли устроиться! Нужно только пригласить Якобса, обойщика Якобса с Фишерштрассе, у него благороднейший вкус. Я бы каждый день ходила к вам в гости…
Но тут раздавался голос мадемуазель Попинэ:
— Ah, voyons, mesdames! Спать! спать, s'il vous plait![52]Ну-ка, сударыни! Извольте! (фр.) Сегодня вечером вы уж все равно не успеете выйти замуж.