— Сколько он дает? — заинтересовался Томас и перестал мучить Тони.
— Шестьдесят талеров за тонну… Неплохо, а?
— Отлично! — Том сразу оценил выгодность этой сделки.
— Кто так сидит. Тони! Это не comme il faut[54]не подобает (фр.), — заметила консульша; и Тони, не отрывая глаз от книги, сняла один локоть со стола.
— Не беда, — сказал Томас. — Пусть сидит, как хочет, все равно она остается Тони Будденброк. Тильда и Тони бесспорно первые красавицы у нас в семье.
Клотильда была поражена.
— О бо-оже, Том, — проговорила она.
Удивительно, до чего ей удалось растянуть эти короткие слова.
Тони терпела молча. Том был находчив, и с этим обстоятельством приходилось считаться, — он ведь опять сумеет ответить так, что все расхохочутся и примут его сторону. Она только сердито раздула ноздри и передернула плечами. Но когда консульша заговорила о предстоящем бале у консула Хунеуса и упомянула что-то о новых лакированных башмачках, Тони сняла со стола второй локоть и живо подхватила разговор.
— Вы все болтаете и болтаете, — жалобно воскликнул Христиан, — а у меня адски трудный урок! О, я бы тоже хотел быть коммерсантом!