Поможет ли бог? Пошлет ли дождичка?
Крестные ходы устраивались ежегодно. Но это не помогало. В XVIII веке в России из ста лет тридцать четыре были недородными. В XIX веке насчитывалось сорок неурожайных лет. Особенно страшным был голод 1891 года, когда засуха захватила 42 области России, с 35 миллионами населения. Из первых двенадцати лет XX века семь были голодными.
История хлеба была в течение сотен лет историей голода, уносившего больше жертв, чем самые кровопролитные войны.
Россия издревле была земледельческой страной. А сотни тысяч русских крестьян не могли себя прокормить и нанимались батраками к кулакам или уходили на заработки в города.
Не многим из них хватало своего хлеба до нового урожая. Одни держались до рождества, другие — до пасхи, а дальше хоть иди по миру с нищенской сумою.
Люди в голодные годы ели всякие суррогаты — лебеду, толченую кору, — собирали случайно перезимовавшие под снегом колоски, съедали их зерна и заболевали страшной болезнью, уносившей тысячи жертв.
Но русский крестьянин не мог себя обеспечить хлебом даже и в урожайные годы. Ведь лучшие земли принадлежали помещикам и кулакам. 28 тысяч крупных помещиков имели столько же земли, сколько было ее у 10 миллионов крестьянских хозяйств. Миллионы крестьян владели не более чем одной или двумя десятинами. Кроме того, безлошадные должны были нанимать коня у богатого соседа и отдавать ему часть своего урожая. Лишь каждый третий крестьянин имел у себя лошадь.
«Тот, кто кормит Россию, сам недоедает», с горечью писал великий русский ученый-революционер Климентий Аркадьевич Тимирязев еще задолго до Великой Октябрьской социалистической революции.
Он тогда уже мечтал о времени, когда на наших полях будут расти два колоса там, где до этого сиротливо рос один, и уйдет в прошлое голод — постоялец бедной крестьянской избы.
Мечта о лучшем будущем осуществилась, когда рабочие и крестьяне под руководством Ленина и Сталина прогнали капиталистов и помещиков и земля стала принадлежать народу.