Что теперь он, этот мир, где я жил некогда, опьяненный безумною радостью? — место скорби, полное погребальных эмблем, начертанных смертью и развешанных вокруг меня.
Жестокая судьба, не могла разве ты удовольствоваться другими многочисленными жертвами? Разве нужно было, чтобы твоя ненависть привязалась ко мне, избрала меня и излилась над моей головой? Недостаточно ли, что меня настигли одна за другой пять стрел? К чему выпускать шестую.
О Люцила, Люцила, моя дорогая Люцила! Правда ли, что я тебя потерял? При этой мысли все мое существо разрушается и исчезает.
О, смерть, приди мне на помощь! Торопись: все узы, привязывавшие меня к миру, порваны, твоему мечу надо только перерезать нить моих дней.
LIV.
София двоюродной сестре.
В Белу.
Я не знаю, проникла ли ты в мое намерение.
Я уже добилась, что Люцила не пишет более Густаву; нужно теперь помешать Густаву писать Люциле. Когда они будут мертвыми друг для друга, по крайней мере, в идее, ничего не воспрепятствует мне соединиться с ним.
Что ты скажешь, Розетта? Разве замысел не хорош?