Пока я был под его охраной, я отказывался от всякой пищи; пред отправлением он заставите меня сесть что-то.
С восьми часов мы были уже на дороге в Люблин.
Мы переехали небольшой лесок, когда за поворотом дороги заметили в некотором расстоянии конный отряд. Мои русские разом остановились: они узнали по обмундировке неприятеля, пустились бежать и оставили меня с тем, чью занимал я лошадь.
Вскоре я увидел себя окруженным отрядом конфедератов: мазовецкий палатин возвращался с своими людьми из армии.
Он подходить, узнает меня: он столько же изумлен этой встречей, как я его очаровал.
После рассказа о моем приключении, он поздравляет себя, что оказался моим освободителем. Он спросил меня, собираюсь ли я присоединиться к своему отряду. Я признался, что не таково мое намерение.
— Что же, — возразил он, — вы таким образом покидаете своего отца?
«Мой отец в Турции; там меня ему не нужно, и он действует один. О, если бы небу было угодно, чтобы он никогда не думал принимать участия в несогласных, которые сокрушают эту несчастную страну!»
— Итак вы не знаете, что он вернулся и присоединился к своей партии.
«Конечно, нет».