Полина и сама тяготилась бездельем. Нехватало воли преодолеть себя. Привычка к безделию — страшная привычка. Но Зоина решительность ее заразила.
В отдел кадров завода они явились втроем, серьезные, немного торжественные из-за волнения. Ни одна из них еще никогда не переступала заводского порога.
И вот они переступили его. В карманах лежат пропуска. Получены спецовки. Начинается новая жизнь.
Зоя прислонилась к стене. Ей казалось, кругом все вращается, и станки вот-вот сорвутся со своих мест. Шум моторов, лязганье железа, пронзительный визг не желающего покориться резцу металла — все это разом оглушило ее. Она посмотрела на подруг: Полина побледнела от волнения и растерянности, Александра Алексеевна оглядывалась со спокойным любопытством.
— Одни бабы в нашем цехе! — восхищенно кричала она Зое на ухо. — Управляются, а? Дот это бабы!
— Вон и мужчина идет, — возразила Полина, верная квартирной традиции поспорить с соседкой.
Плотный, седой человек приветливо поздоровался с ними.
— Ваш мастер — Николай Поликарпович, — сказал начальник цеха и скрылся в своей конторке.
«Теперь я хорошо понимаю, как чувствует себя баран перед новыми воротами», — подумала Зоя, когда Николай Поликарпович привел ее к станку, у которого работала длинноногая девушка с яркими, точно напомаженными губами, и велел присматриваться.
Голова у Зои кружилась, в ушах шумело. Но она старалась быть внимательной. Девушка спокойно дотрагивалась до каких-то рычажков, колесиков; станок подчинялся ей. Он, видимо, делал именно то, что заставляла его делать эта девушка.